До всплеска научно-технического научного знания в России в XIX в. произошла естественнонаучная революция, которая предшествовала научно-техническому прогрессу в стране и оказала на него огромное влияние. Одним из виднейших представителей естественнонаучного направления мысли в России, к тому же оставивших нам богатое литературное наследие в области общественно-политической теории, был географ, геолог, биолог, историк, будущий публицист и теоретик анархизма, Петр Алексеевич Кропоткин.

 П. А. Кропоткин с полным основанием может быть отнесен к ученым-энциклопедистам. Как географ и геолог, изучавший Сибирь, Финляндию и Швецию, он внес весомый вклад в разработку теории ледникового периода. В дальнейшем, в годы эмиграции Кропоткин участвовал в подготовке монументального 19-томного труда Элизе Реклю по географии планеты, был постоянным автором географических статей о России в трех изданиях Британской энциклопедии (1882-1911 гг.), избирался членом Британской научной ассоциации (1893 г.). С именем П. А. Кропоткина будет связано позже одно из направлений развития эволюционной теории в биологии после Ч.Дарвина. Эти проблемы рассматриваются им в труде «Взаимная помощь среди животных и людей как двигатель прогресса». Вопросам истории русской литературы будет посвящена книга Кропоткина «Идеалы и действительность в русской литературе». Широко известен он также будет и как историк Великой Французской революции. Большой научный интерес станет представлять и его исследование по истории и теории этики, итогом которого стал опубликованный позже первый том его «Этики» [10].

Для естественнонаучных взглядов П. А. Кропоткина, оказавших существенное влияние на его теорию прогресса, характерен был стихийный материализм, механицизм, и позитивизм. Характерная черта философии Кропоткина – неразрывная связь природы и общества, экстраполяция идей о строении и развитии природы на строение общества, его будущее, стремление подвести под социальную теорию анархизма естественнонаучное обоснование. Методология Кропоткина основана на идеях релятивизма, стихийности всех уровней и форм развития во Вселенной, относительности естественных законов как подвижных, изменчивых соотношений сил и взаимодействий. Петр Алексеевич проповедовал взгляды на гармонию природы как на динамичное равновесие бесчисленного множества микросил и микровоздействий, из которых слагаются макросилы и устойчивые системы в природе и обществе, на биосоциальные основы общестенной жизни и ее прогресса [14, c. 178-179].

Первоначально термин «прогресс» обозначал скорее характеристику развития, а именно – «движение вперед». Прогресс был одной из ключевых идей Просвещения. В этом смысле прогресс понимался как поступательное движение от простого к сложному, от низшего к высшему, от несовершенного к совершенному. Подобное линейное понимание прогресса было воспринято естественными науками в XVIII–XIX вв. [6, c. 111].

Идеология Просвещения породила методологические установки эволюционизма и объективизма. Эволюционизму свойственно представление об универсальных законах развития культуры, выделение последовательных этапов или стадий развития. Источником эволюционной идеологии служили известная теория Ч. Дарвина, учение Г. Спенсера и другие идеи английского Просвещения. Постулаты эволюционизма сводились к следующему: начиная с кроманьонца, природа человека повсюду одинакова; развитие идет от низшего к высшему, и в нем можно выделить прогрессивные стадии; европейский путь развития культуры универсален и для других народов. Объективизм сводился к требованию научной строгости и точности исследований в позитивистском понимании [6, c. 107]

Первоначальное влияние на формирование естественнонаучных интересов у молодого Петра Кропоткина оказал его брат, Александр Кропоткин. Братья-погодки Александр и Петр росли вместе и очень дружили, сохранив эту дружбу на долгие годы. «Саша сильно опередил меня в развитии и побуждал меня развиваться», – вспоминал позже Петр Алексеевич. «С этой целью он поднимал один за другим вопросы философские и научные, присылал мне целые научные диссертации в своих письмах, будил меня, советовал мне читать и учиться… Ему больше всего и больше всех обязан я моим развитием» [12, c. 95]

Постоянный обмен мнениями в переписке с братом Александром корректировал предметы изучения, и когда Александр прошел путь критики от ортодоксального православия к материалистическим законам философии, он и своего брата потянул за собой: «Читай… Бюхнера, Фохта, Бэкона, Гераклита, Юма – все это принесет пользу… Что же до идеалистов, то их можно не читать; разве с критической целью, или для развлечения, или с исторической целью. Систематическое же знакомство с природой – естественные науки» [5, c. 155-156].

Осознанное начало развития интереса Петра Кропоткина к естественным наукам и формирование принципа натурализма можно отнести к 1859 г., когда Петр признается брату Александру: «Твое письмо ясно указало мне, что нужно мне заняться естественными науками, я решительно не имел о них никакого понятия, кроме поверхностных сведений» [5, c. 132]. Через год Петр Кропоткин уже думает о том, чтобы пойти на факультет естественных наук, а 28 марта 1860 г. заявляет: «Теперь книги по части естественных наук сделались для меня насущной потребностью, как прежде исторические…» [5, c. 88].

Однако натурализм входил в мировоззрение молодого Петра Кропоткина не только под влиянием старшего брата Александра, но и типичным для той эпохи русских интеллигентов-шестидесятников курсом: прежде всего, через знакомство со знаменитым сочинением немецкого врача и философа, поборника естественнонаучного материализма Людвига Бюхнера (1824-1899) «Сила и материя», многократно переиздававшегося на русский и многие другие европейские языки, а так же через работу единомышленника Л. Бюхнера Карла Фохта (1817-1895) «Слепая вера и наука» (Гессен, 1855). Помимо этого, есть сведения о том, что Кропоткин изучал также «Физиологию обыденной жизни» английского философа-позитивиста Д. Г. Льюиса (1817-1878) и книгу Д. Г. Льюиса и Д. С. Милля «Огюст Конт и положительная философия» (СПб., 1867).

В круге его чтения были и сочинения по специальным дисциплинам – геологии, физике, химии, астрономии, физиологии. Среди них: «Введение в изучение химии по унитарной системе» французского профессора Ш. Ф. Жерара (1816-1856), «Общедоступная астрономия» знаменитого французского физика и астронома Д. Ф. Араго (1786-1853), вышедшая в русском переводе в 1861 г., «Философия геологии» Д. Пэджа, которую братья Петр и Александр Кропоткины перевели с английского в 1867 г. [11, c. 53].

Таким образом, принцип натурализма входил в мировоззрение Петра Кропоткина как через весьма специализированную литературу по отдельным естественнонаучным дисциплинам, так и посредством трудов философов, придерживавшихся естественнонаучного материализма или позитивизма. Но это отнюдь не означает, что складывавшееся у будущего анархиста мировоззрение с этого момента стало приобретать чисто естественнонаучный, сциентистский характер.

В конце 50-60-х гг. XIX в. в рамках общих естественнонаучных интересов сложилась так же и «узкоспециальная», а именно географическая ориентация Петра Кропоткина. Вспоминая о своей учебе еще в первой Московской гимназии (с 1853 г.) он писал: «Я любил географию и учился с удовольствием» [3, c. 83]. Но, по-настоящему, Петр Кропоткин занялся географией, только по окончании Пажеского корпуса. выбрав место своей дальнейшей службы в далекой и еще не освоенной Сибири. Там, участвуя в различных экспедициях, описывая и исследуя неизвестную природу, Петр Кропоткин нашел реальное приложение своим естественнонаучным занятиям – он стал ученым-естествоиспытателем, открывателем новых путей и земель.

Накопив в Сибири богатый материал исследований и предложив собственные естественнонаучные теории для решения серьезных научных проблем по геологии и географии, Петр Алексеевич по возвращению из Сибири с головой окунулся в набиравшей силу российскую естественнонаучную среду. Уже 28 декабря 1867 г. П. А. Кропоткин присутствовал на открывшемся в Петербурге Первом съезде естествоиспытателей и врачей. Там он встретил таких выдающихся российских ученых, как Дмитрия Менделеева, Андрея Бекетова, Илью Мечникова, Клемента Тимирязева, Пафнутия Чебышева, Бориса Якоби, Федора Литке, Алексея Федченко, Александра Воейкова и др. [9, c. 118].

Примерно в это время Джеймс Карл Максвелл открыл существование электромагнитных волн и разработал электромагнитную теорию света. Георг Мендель вывел «законы наследственности». Дмитрий Иванович Менделеев построил Периодическую систему химических элементов. Чарльз Дарвин написал труд «Происхождение видов». Иван Михайлович Сеченов издал работу «Рефлексы головного мозга». Об этом времени П. А. Кропоткин писал: «То было время всеобщего научного возрождения. Непреодолимый поток мчал всех к естественным наукам» [9, c. 114-115].

В это же время П. А. Кропоткин, будучи принят на службу в Статистический комитет Министерства внутренних дел, поступил на физико-математический факультет Петербургского университета. Первоначально занятия в университете и научные труды поглотили все его время в течение пяти следующих лет. Но, в то же время, Петр Алексеевич продолжил и свои занятия академической наукой, постоянно публикуя свои работы. В 1868 г. он был избран действительным членом Императорского Русского Географического Общества, где занял должность секретаря Отделения физической географии и работал по подготовке различных проектов в пяти различных научных комиссиях [13, c. 123].

Еще до поступления в Пажеский корпус самообразование Петра Кропоткина строилось под большим воздействием философии европейского романтизма. Хотя, безусловно, подобное влияние на становление мировоззрения Кропоткина европейских мыслителей шло параллельно с влиянием таких российских авторов, как И. С. Тургенева, А. И. Герцена, Н. А. Добролюбова, М. А. Бакунина, Н. Г. Чернышевского, Н. В. Шелгунова и др. Кроме того, в период формирования научных взглядов П. А. Кропоткина, на него оказали влияние также политические и философские идеи Г. Спенсера, А. П. Щапова и П. Л. Лаврова.

Идеи реформизма и либерализма, с которыми молодой офицер отправился в Сибирь после окончания Пажеского корпуса, не оправдали в полной мере ожидания Петра Кропоткина. Но, занимаясь в Сибири наукой, Петр Алексеевич стал придерживаться там географического понимания общественного прогресса: «Прогресс человеческого общества» состоит, утверждал Кропоткин, «даже не столько в открытии естественных богатств…, сколько – в том развитии его предприимчивости, в том увеличении запаса идей, расширении круга его представлений и миросозерцания, которые являются неизбежным последствием всякого нового географического открытия…» [1, c. 30-31].

П. А. Кропоткин стремился подвести естественнонаучное обоснование и под государственно-правовые идеи, поскольку природа выступала для него образцом гармонии и динамического равновесия, а целовек заимствовал у природы все формы общежития, нравственности и права [7, c. 14]. Вместе с тем, личный опыт работы в государственном аппарате, участие в подготовке и проведении либеральных реформ в Сибири, знакомство с бюрократической системой царского правительства, делали его квалифицированным чиновником и в научных учреждениях. Вместе с тем, понимание ограниченности любых бюрократических возможностей в России, а позже и понимание оторванности научных занятий от возможности принесения практической пользы людям, направили его деятельную натуру в сторону зарождавшегося с России революционного движения.

Наряду с Н. Г. Чернышевским, Н. А. Добролюбовым и Д. И. Писаревым, «властителем дум» был тогда в России и П. Л. Лавров, который бежал из ссылки в России и жил затем несколько лет в Швейцарии и в Англии, умер в во Франции в 1900 г. Российская молодежь в то время зачитывалась «Историческими письмами» профессора полковника Лаврова, который вывел и собственную формулу прогресса: «Развитие личности в физическом, умственном и нравственном отношении – воплощение в общественных формах истины и справедливости». При этом, руководствуясь в своей программе перестройки русского общества идеалом «свободного общежития, в котором исчезает всякий след государственной принудительности». Петр Лавров призывал к отказу от «управления человека человеком», провозглашал «уважение к труду, солидарность, сознание своего и чужого личного достоинства» [9, c. 116-117].

Но не только географическая направленность естественнонаучных представлений П. А. Кропоткина и идеи П. Л. Лаврова легли позже в формулу прогресса Петра Кропоткина. Огромное влияние на будущего анархиста оказали и моральные ценности системы взаимоотношений в кружке «чайковцев», в который Кропоткина привели поиски реальной деятельности на благо людей. Петр Алексеевич Кропоткин писал об этом спустя много лет: «Наш кружок оставался тесной семьей друзей. Никогда впоследствии я не встречал такой группы идеально чистых и нравственно выдающихся людей, как те человек двадцать, которых я встретил на первом заседании кружка Чайковского. До сих пор я горжусь тем, что был принят в такую семью» [4, c. 188].

Будучи членом этого кружка, П. А. Кропоткин полагал, что осуществление идеала будущего общественного устройства должно совершиться путем социальной революции. Но далеко не сразу. За одной революцией последует другая, за ней третья. И чем полнее будут выполнены задачи предыдущей революции, тем более мирными будут последующие перевороты. Но первоначально Кропоткин еще не следует за доктриной прогресса Лаврова. Это произойдет позже. Пока еще Петр Кропоткин рассуждает в русле естественнонаучной парадигмы. В программной Записке кружка «чайковцев», подготовленной Кропоткиным, он написал на полях: «Под идеалом мы разумеем такой строй общества, прогресс которого основан не на борьбе людей с людьми, а людей – с природою» [4, c. 170-171].

Следовательно, в 60 — начале 80-х гг. XIX в. основным направлением развития мировоззрения П. А. Кропоткина стало географическое понимание в истолковании развития общества и истории человечества. Так, в поисках ответа на вопрос, почему существуют этносы более цивилизованные и менее цивилизованные, Петр Алексеевич пришел к выводу, что более высокая цивилизация появилась в приморских областях с умеренным, теплым и жарким климатом, а этносы отсталые, менее цивилизованные, так называемые дикари, занимают главным образом оконечности материков, которые большею частью сохранили или недавно еще носили характер ранней постледниковой эпохи. Другая часть отсталых этносов, по Кропоткину, — это племена, живущие в малодоступных горных регионах. Таким образом, П. А. Кропоткин стал пропагандистом положения о том, что климат, пища, почва и общий вид природы являются главнейшими агентами, обусловливающими прогресс человеческих рас [8].

Однако, объясняя географическими факторами первоначальный «пусковой механизм» истории человечества, Петр Алексеевич не ограничивался одними этими факторами, рассматривая и другие, в том числе экономические и внеэкономические факторы. Например, важным фактором развития этносов Кропоткин считал их взаимодействие, ведущее к синкретизму в культуре и взаимному обогащению. Среди причин общественного прогресса у Кропоткина фигурировали также умственные и нравственные факторы. При этом, у него разные факторы были не рядоположены, а расположены в своеобразной иерархии, хотя базой общественного развития он полагал по преимуществу географические факторы [8].

Уже в анархический период своих общественно-политических взглядов П. А. Кропоткин рассматривал человеческое общество как особую разновидность, определенную форму общественной жизни, широко распространенной в животном мире. По убеждению Кропоткина, жизнь живых существ большими группами не является исключением в природе, а есть общее правило. «Общественная жизнь, – писал он, – встречается в животном мире на всех ступенях развития». Сообщества более развитых животных отличаются, полагал Кропоткин, большей сознательностью, теряют свой «чисто физический характер» и из просто «инстинктивных» становятся «обдуманными». Поэтому в структуре социальной организации в животном мире Кропоткин выделял несколько уровней: «Объединение, – писал он о животном мире, – бывает иногда в две или три степени: сначала семья, потом группа и, наконец, общество групп, обыкновенно рассеянных, но соединяющихся в случае нужды» [2, c. 61].

П. А. Кропоткин и в период своих анархических взглядов обращал внимание на наличие определенной упорядоченности естественных отношений, существующих между членами сообщества животных. Он отмечал некоторые общие принципы, на которых строится жизнь любой большой группы животных: борьба за поддержание существования целого, подчинение индивидуальных интересов общим интересам, равенство и взаимопомощь и др. [14, c. 187].

Поэтому П. А. Кропоткин пришел к заключению, что общество не может быть создано человеком уже потому, что оно существовало миллионы лет ранее в животном мире. Личность по Кропоткину вторична по отношению к человеческому обществу, но само это общество является производным от сообществ животных. Петр Алексеевич был убежден, что человек был общественным существом и в естественном состоянии. Он писал, что «как бы далеко мы ни восходили в глубь древнейшей истории человека, мы везде находим, что люди жили уже сообществами, группами, подобными стадам высших млекопитающих» [2, c. 86]. «Первые человеческие общества, – продолжал он, – просто были дальнейшим развитием тех сообществ, которые составляют самую сущность жизни высших животных» [2, c. 85, 86-87].

Таким образам, можно определенно утверждать, что доанархическая формула прогресса П. А. Кропоткина выстроена безусловно на естественнонаучном фундаменте, по преимуществу географического направления. Вместе с тем, в той части, что касается морально-нравственной ее направленности, заметно сильное влияние в этом вопросе на Кропоткина и его формулу прогресса взглядов П. Л. Лаврова.

Вместе с тем, естественнонаучные принципы доанархической формулы прогресса П. А. Кропоткин явились и непосредственной основой будущего анархического мировоззрения Кропоткина, как в его теории взаимопомощи и синтетической философии, так и в его этике и в анархической формуле прогресса.

Список использованной литературы:

  1. Доклад комиссии по снаряжению экспедиции в русские северные моря, составленный П.А. Кропоткиным // Известия ИРГО. 1871. Т. 7. № 3. С. 30-31.
  2. Кропоткин П.А. Взаимная помощь среди животных и людей как двигатель прогресса. П.; М., 1922. с. 342.
  3. Кропоткин П.А. Записки революционера. М., 1966. с. 371.
  4. Кропоткин П.А. Записки революционера. М.; Л., 1933. с. 366.
  5. Петр и Александр Кропоткины. Переписка. Т. 1. М.-Л., 1932-1933. с. 279.
  6. Гусельцева М.С. Понятие прогресса и модели развития психологической науки // Методология и история психологии. 2007. Т. 2. Вып. 3. C. 107-119.
  7. Ляшенко В.В. Идеи П.А. Кропоткина о государстве и праве: автореф. на соиск. ученой степ. канд. юр. наук:12.00.01 – Теория и история права и государства; история учений о праве и государстве. М., 2008. c. 24.
  8. Маргарита Ронжина. Философия анархо-коммунизма П.А. Кропоткина // Выступление на конференции «Российская цивилизация: история, проблемы, перспективы», 9 апреля 2017 г. URL: https://pavel-petukhov.livejournal.com/565819.html
  9. Маркин В.А. Неизвестный Кропоткин. М., 2002. c. 446.

10.                       Поздний классический анархизм: доктрина П.А. Кропоткина URL: http://www.kursach.com/biblio/0010020/301.htm

  1. Пустарников В.Ф. Познавательное и ценностное в мировоззрении молодого Петра Кропоткина // Труды комиссии по научному наследию П.А. Кропоткина. Вып. 1. М., 1992. С. 47-68.
  2. Солонович А.А. Кропоткин // Михаилу Бакунину. 1876-1926. Очерки истории анархического движения в России. М. : Голос труда, 1926. C. 221-245.
  3. Талеров П.И. Место анархо-коммунизма П.А. Кропоткина в истории России и российского анархизма второй половины XIX – начала XX века: дис. … канд. ист. наук. СПб., 1997. c. 24.
  4. Ударцев С.Ф. Политическая и правовая теория анархизма. М., 1994. c. 382.